Живущие с короедами бактерии уничтожают «вредные» грибы, которые выращивают клещи, которых переносят короеды, которые вырастают из личинок, которые питаются «полезными» грибами, которым мешают «вредные» грибы. Вся эта компания живёт в сосне, в тоннелях, проеденных короедами.

Хорошие, сытные места вроде трухлявых пней или отслаивающейся коры — отличное место для того, чтобы вырастить свое потомство. К искренней радости энтомологов, такого мнения придерживается не один вид насекомых: тут и жуки-короеды, и муравьи, и прочие любители разлагающейся органики.

Естественно, делиться нажитой деревом за десятки лет энергией никто из вышеупомянутых дармоедов не собирается, так что в борьбе за ресурсы каждый использует все возможные средства.

Лубоед-стригун  выбрал партизанский способ ведения войны, лишая своих основных конкурентов главного источника пищи — грибных плантаций.

Дело в том, что эти короеды, как и муравьи-листорезы, не тратят силы и энергию на переваривание жесткой и невкусной древесины. Как настоящие гурманы, они выращивают плантации грибов Entomocorticium sp., и их личинки питаются легкоусвояемыми гифами. Поедаемые, несмотря на их ограниченные права, особо не возражают, ведь благодаря жукам они получают возможность распространения: заботящиеся о своем потомстве древоточцы не только прогрызают туннели и каналы, но ещё и постоянно носят с собой сотню-другую спор, рассеивая их над всей тайгой.

Видимо, понятия об авторских правах в природе не существует, да и слишком уж заманчиво выглядит беззащитное дерево, так что абсолютно так же поступает пара клещ — гриб Ophiostoma minus. Хотя клещ и попадает на новое дерево вместе с короедом, сами насекомые и их личинки не вступают в открытое выяснение отношений, а вот

«пища» ради своих плантаторов активно борется за территорию обитания.

Как выяснили Кэмерон Карри и соавторы опубликованной в Science работы, тут не обходится без наемников, чистая выгода которых практически такая же, как и у грибов. Это бактерии, переносимые лубоедами в тех же специальных органах — мицангиях. Соответственно названный мицангимицин — отличный антимикотик, уничтожающий плантации Ophiostoma minus, лишая клещей пищи.

Клещи, питающиеся «вредным» грибком, попадают на новые деревья вместе с жуком-лубоедом, личинки которого питаются «полезным» грибком. «Полезные» бактерии продуцируют антимикотик мицангимицин, губительный для «вредных», но не для «полезных» грибков. //Zina Deretsky, National Science Foundation
Клещи, питающиеся «вредным» грибком, попадают на новые деревья вместе с жуком-лубоедом, личинки которого питаются «полезным» грибком. «Полезные» бактерии продуцируют антимикотик мицангимицин, губительный для «вредных», но не для «полезных» грибков. //Zina Deretsky, National Science Foundation

Erich Vallery, NSF

Действие мицангимицина неспецифическое: он способен поражать все без исключения грибы, а Entomocorticium sp., по мнению Карри, за тысячи лет союза выработал не известный пока науке механизм защиты.

Это не первый случай тройственного союза: уже упомянутые

 

муравьи-листорезы «нанимают» актиномицеты для защиты своих садов.

Так что экологи уже в ближайшем будущем рассчитывают найти новые примеры и расширить свои выводы, а может быть, даже уточнить эволюционный механизм возникновения тандемов и триумвиратов.

Хотя если учесть, что большую часть соавторов представляют микробиологи и фармакологи, то лесники из Университета Миссисипи займутся сбором материала для гарвардских лаборантов уже совсем с другой целью. Мицангимицин может оказаться неплохим средством-прототипом для лечения микозов, которые с учетом распространенности разнообразных иммунодефицитов нередко приводят и к летальным исходам.

Правда, придется найти способ стабилизировать эту молекулу, уж слишком недолго она существует за пределами родного микроокружения. Можно пойти и другим путем, выяснив детали и механизм работы мицангимицина и синтезировав его аналог. В любом случае то, что даже за тысячи лет борьбы Ophiostoma minus не выработал устойчивости, немало обнадеживает.